Maggiori informazioni sul libro
Уильям Сароян давно знаком читателям: он впервые очаровал своих героев, которые, казалось, призывают нас из мира сказок, где побеждают добро, любовь и человеческая сплоченность, в "Людской комедии". Сароян подходил к писательству так же, как и к жизни — как к захватывающему спортивному состязанию, в котором дело не только в конечной победе, но и в красоте и достоинстве борьбы, в том, чтобы полностью отдаться каждому мгновению и пережить его, несмотря на горькие моменты, с хорошим настроением и юмором. "Людская комедия" — это история Гомера, Одиссея и всей семьи Макаули и их друзей в калифорнийском Итаке в то время, когда на европейском континенте бушевала война. Это яркое прозаическое изложение авторского кредо: в каждом, даже самом обыденном, существовании есть нечто героическое и священное, нечто вечное. Сароян не боится обвинений в патетике, романтизме или сентиментальности. Он очаровывает нас наивностью, за которую мы в глубине души благодарны.
Acquisto del libro
Человеческая комедия, William Saroyan
- Lingua
- Pubblicato
- 1994
- product-detail.submit-box.info.binding
- (In brossura)
Metodi di pagamento
Qui potrebbe esserci la tua recensione.
- Titolo
- Человеческая комедия
- Lingua
- Russo
- Autori
- William Saroyan
- Editore
- Maister
- Pubblicato
- 1994
- Formato
- In brossura
- Serie
- Prima pubblicazione
- 1943
- Titolo originale
- The Human Comedy
- Valutazione
- 3,85 su 5
- Descrizione
- Уильям Сароян давно знаком читателям: он впервые очаровал своих героев, которые, казалось, призывают нас из мира сказок, где побеждают добро, любовь и человеческая сплоченность, в "Людской комедии". Сароян подходил к писательству так же, как и к жизни — как к захватывающему спортивному состязанию, в котором дело не только в конечной победе, но и в красоте и достоинстве борьбы, в том, чтобы полностью отдаться каждому мгновению и пережить его, несмотря на горькие моменты, с хорошим настроением и юмором. "Людская комедия" — это история Гомера, Одиссея и всей семьи Макаули и их друзей в калифорнийском Итаке в то время, когда на европейском континенте бушевала война. Это яркое прозаическое изложение авторского кредо: в каждом, даже самом обыденном, существовании есть нечто героическое и священное, нечто вечное. Сароян не боится обвинений в патетике, романтизме или сентиментальности. Он очаровывает нас наивностью, за которую мы в глубине души благодарны.