Maggiori informazioni sul libro
В романе "Защита Лужина" рассказывается о том, как сходит с ума одинокий шахматный гений. Постепенно его охватывает навязчивая идея, что он вовлечен в мировую шахматную партию, и в каждом движении, в каждом слове он видит заговор и угрозу. Этот роман позволяет глубже понять, почему Набоков называл себя "уравновешенным сумасшедшим": он настолько достоверно изображает процесс безумия, что иногда читатель тоже начинает чувствовать, как мир вокруг него колеблется. Тем не менее, автор уверенно управляет вихрем воспоминаний, шахматных ходов и навязчивых идей, играя с легкостью и виртуозностью величайших шахматистов. При этом у него хватает сил, чтобы иногда улыбнуться: "нормальное" я автора с мудрой иронией наблюдает за бесконечно неуклюжим героем, его падением и трагическим финалом.
Acquisto del libro
Защита Лужина, Vladimir Vladimirovič Nabokov
- Lingua
- Pubblicato
- 2010
- product-detail.submit-box.info.binding
- (In brossura)
Metodi di pagamento
Qui potrebbe esserci la tua recensione.
- Titolo
- Защита Лужина
- Lingua
- Russo
- Editore
- Azbuka
- Pubblicato
- 2010
- Formato
- In brossura
- ISBN10
- 5389078896
- ISBN13
- 9785389078895
- Serie
- Tag
- Narrativa, Prosa storica, Classici, Russia, Romanzi sociali, Adattato in un film, Letteratura Russa, Scacchi, Romanzi biografici
- Titolo originale
- Zaščita Lužina
- Valutazione
- 3,95 su 5
- Descrizione
- В романе "Защита Лужина" рассказывается о том, как сходит с ума одинокий шахматный гений. Постепенно его охватывает навязчивая идея, что он вовлечен в мировую шахматную партию, и в каждом движении, в каждом слове он видит заговор и угрозу. Этот роман позволяет глубже понять, почему Набоков называл себя "уравновешенным сумасшедшим": он настолько достоверно изображает процесс безумия, что иногда читатель тоже начинает чувствовать, как мир вокруг него колеблется. Тем не менее, автор уверенно управляет вихрем воспоминаний, шахматных ходов и навязчивых идей, играя с легкостью и виртуозностью величайших шахматистов. При этом у него хватает сил, чтобы иногда улыбнуться: "нормальное" я автора с мудрой иронией наблюдает за бесконечно неуклюжим героем, его падением и трагическим финалом.